Луи, Клодия, Лестат и другие: ретро-игра

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Луи, Клодия, Лестат и другие: ретро-игра » Настоящее » Куклы становятся старше


Куклы становятся старше

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Название эпизода: Куклы становятся старше
Участники: Арман, Клодия
Место действия: Новый Орлеан
Дата и время: 19 апреля 1806 года
Краткое содержание:  Арман снова возвращается в Новый Орлеан в поисках Лестата, но опять не может его застать. Зато знакомится с Клодией, о которой к тому времени уже наслышан.

Отредактировано Арман (2018-08-30 20:52:10)

+1

2

Этой ночью дыхание весны было особенно яростным: оно обжигало нежностью зацветших яблонь, навязчивостью распустившегося жасмина, било наотмашь слишком явным запахом нечистот - от все сильнее нагревавшего днем землю солнца вечерами и ночами воздух становился влажным и спертым, ветер нес в комнаты такую смесь ароматов, что любой парфюмер моментально лопнул бы от зависти. Вероятно, посмертно - дышать было сложно.
Ну, это если бы ей нужно было бы дышать в принципе.
Нет, Клодия. конечно же, дышала, ей это нравилось, но обязательным условием для существования это давно уже не было. И запахи от того, что ты перестаешь заставлять тело раздувать "меха" легких, никуда не деваются. Они второй кожей липли к ее собственной, оседали невесомой вуалью на лице и проникали, казалось, даже под веки. Стоять же на примерке нового платья и слушать причитания портнихи, роптавшей на недостаток освещения комнаты, было мучительно скучно - даже запахи весны уже не так навязчивы были, как ее гниющее от туберкулеза нутро и скрипучий голос. Впрочем, шила она, признаться, восхитительно, и пока не померла от своей заразы, которую столь усердно скрывала от клиентов (интересно, скольких смертных она уже перезаражала?), пусть сотворит этой весной нечто восхитительное!
Слух донес до нее почти детский голос. Почти - потому что мальчишка, шептавший что-то снаружи, уже периодически срывался на натужный и словно бы шершавый голосок, а значит, он был лет четырнадцати от роду. Впрочем, с ним были и куда более мелкие дети, даже, судя по разговорам, младшая сестра, когда-то ровесница Клодии, увязалась.
Клодия спрыгнула с пуфика, на котором стояла для примерки, и подошла к окну, с любопытством выглядывая в сад, где у дальней стены забора шла какая-то возня. Наверное со стороны темного сада дом казался слишком зловещим - всего несколько окон с тусклым светом в нем.
- Мадемуазель Клоди! Я же… - взгляд, брошенный на портниху, был слишком красноречивым - она терпеть не могла, когда ее имя коверкали. - Ох, мадемуазель Клодия, прошу. встаньте обратно… мне же надо закончить к возвращению месье!
- Закончите в следующий раз, я устала, - заявила она, оборачиваясь с милой улыбкой и сонным взглядом. Сдержанный зевок был тому подтверждением. - Глаза слипаются совсем, мадам.

Стоило недовольной до крайности портнихе уйти, она переоделась в молочно-белое, легкое платье и решила, что ночь вполне подходит для того, чтобы попугать привидениями маленькой девочки таких же маленьких детей. Это должно было быть весело.

Отредактировано Клодия (2018-09-03 11:58:53)

+2

3

В середине апреля на Новый Орлеан было действительно приятно посмотреть. Казалось, зима закончилась очень давно. Весна в этом году выдалась на удивление тёплой, погода стояла майская. Как же богат был апрель на запахи: ароматы цветов смешивались с запахом трав, листья сочнели от влаги и пахли насыщенно-спело, цвели деревья, чтобы потом обрасти маленькими белыми или тёмно-красными ягодками. В траве сновали муравьи и прочая живность, даже было несколько бабочек. Казалось, даже новоорлеанские животные проснулись: по ночам гораздо явственнее были слышны собачьи стычки, кошачьи бои, крысиный и машиный писк. Смертные, конечно, радовались весне - как, должно быть, блаженно по утрам они улыбались солнцу, потягивали кофе и бежали по своим делам! Как будто началась новая жизнь, жизнь, которая точно будет ярче и лучше предыдущей.
Вот когда нужно отмечать Новый Год... С весной. - думал Арман, шагая по тёплым плиткам тротуара. Они ещё не успели остыть после жаркого, залитого солнцем дня, и были очень чистые - хоть ложись и смотри в небо.
Арман хотел было поддаться своему, слегка подростковому, желанию, он остановился, глядя на гранит под ногами. Его ботинки блестели - ещё бы, они были совсем новыми - остроносые, со шнуровкой, Амадео очень такие любил.
Ладно, ложиться рано, у меня ведь ещё есть дела. Лестат. - решил про себя вампир и пошел дальше.
Он шагал нарочито медленно, гулял. Весной все вдохи и выдохи были как в последний раз - подумать только, прошло уже пятьсот лет, а это время года до сих пор не потеряло для него своего очарования! Удивительно. И смешно.
Арман беспокоился за Лестата. Он хорошо помнил, как приходил к его жилищу полгода назад. Это было прекрасное время, это было ужасное время. Тогда на душе у Амадео была тоска, печаль, горечь. Ему нужен был... друг? Кажется, так обычно говорят смертные? Арман не знал, уместно ли понятие дружбы среди вампиров. Скорее, у них имело место быть безграничное терпение другого бессмертного рядом с собой, иногда - симпатия или слабое проявление заботы. Но это точно была не дружба в мирском, земном понятии - святая любовь, осознанная привязанность, когда готов жизнь отдать за своего дорогого человека. Был ли у Армана хоть кто-то, с кому он бы испытывал что-то подобное? Увы, нет. Ни Лестат, ни Мариус... Они не были ему воздухом, не были необходимы для жизни.
Спустя пару минут Амадео стоял перед домом своего давнего знакомого и не осмеливался войти. Надо было насладиться моментом. А ещё - проверить, кто в доме, есть ли вообще кто-нибудь, кроме той темнокожей служанки. Память живо воскресила её образ - тёмные глаза, слегка полноватая фигура, смиренный, спокойный голос.
Приятная женщина. Будь я настоящим смертным подростком, должно быть, относился бы к ней, как в матери, искал утешения и поддержки..
Но Арман, настроенный, в общем-то, весьма лирически, чувствовал в доме присутствие другого бессмертного. Незнакомого. Он пока не знал, кто это - Луи или Клодия. Хоть бы не девчонка... Не хотелось с ней знакомиться.
Кстати, сколько ей сейчас? Лет семнадцать?
Вдруг внимание вампира привлекли посторонние звуки - шайка смертных ребятишек сновала вокруг дома. О, юные искатели приключений! Как прозаично. Арман напряг своё потустороннее зрение и на небольшом от себя расстоянии, в зарослях буйных кустов, увидел детей. Ну, не детей. Подростков. Один парень был ему почти ровесником - разумеется, ему, когда Арман был ещё смертен. Сколько ему было? Лет пятнадцать? Насколько Амадео мог судить, всем участникам этого ночного приключения было от десяти до пятнадцати. Маленькие, наивные дети. Интересно, знают ли их родители, что их чада не в постели этой ночью? Конечно, не знают.
Арман подобрался к компании поближе и встал в тени кустарников за спинами ребят, так, что никто не мог его заметить. Вдобавок, вампир вёл себя тихо. Он слушал и анализировал. Сегодня ночью Арману и не надо было подпитывать себя кровью, но он не мог отказать себе в этом удовольствии, тем более, что добыча сама шла ему в руки. Дети обсуждали бред, свойственных их возрасту и развитию, шёпотом, изредка смеялись - тоже очень тихо. Один из ребят привлёк особое внимание Армана - он был похож на него самого. Такой же невысокий, худенький, симпатичный. Только волосы были покороче и глаза, кажется, другого цвета. Этот смертный - Поль, так его звали, шёл самым последним, и Арман чувствовал, как он боится. Похоже, парень до последнего стремился остаться дома и пошёл только из-за уговоров друзей. Все уже подходили к дому, чтобы, наконец, пробраться туда.
- Друзья, я догоню. Нужно сделать кое-какие дела. - вполголоса сказал Поль своей компании - подростки дружно хихикнули, понимая: ага, в туалет! Прямо в этих самых кустах!
Подросток подошёл практически вплотную к зарослям, где находился Арман, и уже было приготовился начинать мочеиспускание... Но - не суждено. Да и не больно хотелось Амадео на это смотреть - зловоние, жёлтый цвет. Мерзость.
В мгновение ока он оказался за спиной у Поля, одной рукой обвив его шею, а другую оставив где-то на уровне таза. Арман так прижимал парня к себе, словно хотел чего-то большего, чем просто крови. Подросток хотел закричать, но тут же ледяные пальцы вампира легли на его губы - Амадео пару раз нажал на них, плавно, как если бы играл на фортепиано. Приятные, тёплые губы. Арман стоял сзади, медленно вдыхая запах юноши - здоровое тело, белые зубы, чистые, приятно пахнущие, волосы... Удовольствие. Вампир испытывал ощущения, близкие к человеческой похоти. Он буквально с ума сходил, даже прикрыл глаза. Зато открыл рот - необычайно острые клыки.
- Успокойся. Я люблю тебя. И теперь ты будешь моим.. Ты будешь во мне. - клыки вонзились в тонкую шею, разорвав артерию.
Мальчик даже крикнуть не успел. Арман жадно пил его, изредка тихо постанывая. Какая вкусная кровь, какая сладкая, спелая, густая. Она таяла на языке. Это было лучше, чем любовь. Лучше, чем секс. Точнее, это и был почти секс.
Испив сполна, Арман опустил бездыханное тело вглубь кустов. Друзья парня не должны были ещё какое-то время вспоминать, что их приятеля давно нет.
Амадео тяжело дышал и смотрел в небо - на безразличную желтоватую луну.

Отредактировано Арман (2018-08-31 17:30:17)

+2

4

Она не думала, что когда-нибудь увидит еще одного бессмертного - ведь Лестат утверждал, что они трое уникальны, что они единственные в своем роде, что он их создатель. Но вот же, запах юной горячей крови, участившийся в погоне за жизнью пульс жертвы и глотки, от которых начинает тихо трясти. Шаг, другой... Клодия подошла так, чтобы видеть хорошо, как почти нежно обнимает обреченного парня... другой парень. Кабы не мелкие различия, бросившиеся в глаза, подумала бы, что братья. Но, нет, все же, бессмертный был куда более красив. Почти также, как Луи или Лестат. Но иначе. Настолько иначе, что Клодия не смогла понять, в чем именно его отличие, будто она таких и не видала никогда среди живущих ныне людей. Что-то неуловимое, что ускользало от ее взора, но почти выставлялось напоказ. Впрочем, она подумает об этом чуть позже. Сейчас же она с едва приоткрытым ртом и чуть подавшись вперед на мысочках, затаившись в тени, завороженно наблюдала, как одна жизнь перетекает в другую. Она сотни раз видела, как это делали ее Луи и Лестат, но ни тот, ни другой, никогда не обнимали жертв так... так...
- Ты его любишь, - это был почти вопрос, полный то ли удивления, то ли невероятного открытия. Почти. Понятие о любви у нее было свое, но она не смогла подобрать иного расхожего слова к тому, что увидела. Едва слышный вопрос растворился в листве и не унесся к детям неподалеку. Клодия наклонила в любопытстве голову, шагнула на свет, ближе, взволнованно коснулась задержавшейся на одной из ветвей кустарника руке подростка - тот упал в листву навзничь, но рука с чуть узловатыми тонкими пальцами зацепилась рукавом за обломанный сучок и так и повисла. Еще теплая кожа несла под собой уже не кровь, но яд, впрочем, почти остановившись уж, постепенно застывая и превращаясь в отраву. А ведь такой миленький. - Ты, как мой Луи, он тоже их любит, только всегда грустит и сожалеет, - она на секунду задумалась, поняв, что это не те слова. - Скорбит о каждом из них. А ты - нет.
Клодия переступила через ноги мальчишки и приблизилась к незнакомцу, осматривая его, понимая, что тот выглядит и вправду необычно: все в нем - от голубой шерстяной рубашки до мягких вьющихся волос, - все выдавало непохожесть на любого из ее семьи. И все же... все же, он ей больше нравился, пусть рядом с ним вдруг кольнуло чувство тревоги, давно забытое ребенком в ней.
- Ты наш гость? - она улыбнулась, как привыкла, как умела улыбаться Луи - наверняка это его гость, да, Лестат обычно сам приглашал, а этот вон как, мнется под окнами, совсем, как Луи не сразу решается... Или нет? Она посмотрела на него внимательней, задав вопрос ночи, - как тебя зовут? Меня - Клодия, - легкая картавость ее французского выдавала ребенка, а рука уж тянула за собой вампира. - Вот Луи обрадуется, если я приведу к нему друга! Да и Лестат тоже будет рад! Он любит гостей!
Она и вправду развеселилась. Впрочем, уже через полтора шага она остановилась, прислушиваясь к испуганным шепоткам в саду, и кое-что вспомнила. С сомнением осмотрела гостя - захочет ли он участвовать в ее маленькой шалости?
- Ты же поиграешь со мной и с ними?

Молочно-белое платье из тончайшего батиста с кружевной вышивкой и двойным нижним шерстяным поддевом вполне сойдет за ночную сорочку во тьме, а вот "светиться" от лунного света будет очень хорошо. Оставалась пара деталей для пущего эффекта: крыса с оторванной башкой - фу! какая мерзость! но чего не сделаешь ради спектакля и чужих эмоций? - хорошо послужила, пачкая кровь платье спереди так, словно оно от шеи было залито когда-то. Лента в руках, туфельки тоже частично запачканные в крови, распущенные волосы и потерянный, наивный взгляд голубых глаз. Именно такой Клодия появилась за спинами компании детей разного возраста, театрально выждав, когда почти полная луна соскользнет с макушки деревьев и разобьется вдребезги о дорожку в саду, расплескав голубой свой свет по кустам, траве, земле и высветив золотистые кудри "приведения", мгновенно перекрашивая их в серебро.
Шелковая лента в ее руке одним концом плелась за ней по гравию, и если сама Клодия слышала едва различимый шелест ткани о камешки, то ночные гости их дома - нет. И её невесомых шагов - тоже.
- Вы пришли со мной поиграть?
Звонкий детский голос словно молил об этом, пока она сама вновь двинулась по направлению к девчонкам и мальчишкам.

Отредактировано Клодия (2018-09-03 17:17:55)

+2

5

Арман только успел перевести дух от этого неожиданного, почти любовного, приключения. Редко в нём так бурлила кровь - почти как в смертном. Вдруг из окружающей темноты вынырнула девочка - Клодия, несомненно. Бессмертная. Арман разглядывал её сверху вниз: ну чисто куколка. Длинные реснички, вся в золотистых кучеряшках, красивое, прекрасно продуманное и сшитое, платье. Если бы вампир любил детей, он мог бы даже умилиться. Но он понимал, что внешность остаётся всего лишь прикрытием, а за ней - и у него, и у неё - душа монстра, холодная и безжалостная. И вот это заявление: "ты его любишь"...
Арман стоял, широко улыбаясь: слишком уж он был насыщен счастьем, залит им до краёв всего своего существа.
- О, нет. Любовь - это совсем другое. Но на тот момент, пока мы были так близки, я, можно сказать, и любил его... Своей смертельной любовью.
Юноша подошёл к девочке ближе, протянул руку и дотронулся до золотых кудрей: очень уж они выглядели блестящими и манили коснуться их. Как он и ожидал, волосы оказались приятные, нежные наощупь. Детские волосы. Детские глаза. Недетские речи.
- Я буду рад увидеть Луи, Клодия. Я и о тебе наслышан. Меня зовут Арман, уверен, мы ещё увидимся.
Уже тогда Амадео понимал, что ей отмерена вовсе не целая вечность, а, может быть, ещё около десятка лет, и это в лучшем случае. Сколько ещё с этой девочкой рядом будут Луи и Лестат? Скоро им наскучит её примитивное общество. Скоро, как и все бессмертные, они расстанутся на долгий срок: просто осточертеют друг другу. Насколько Арман знал и понимал Лестата, тот уж точно не сможет быть привязанным к одному месту. К одному бессмертному.
Конечно, Лестат создал её просто из скуки. А, может быть, из азарта... Он ведь даже не продумывал последствий - впрочем, всё как обычно. Милая маленькая девочка.
Но пока Арман держал себя в руках. Клодия и вправду была очаровательна, и, какой бы она ни была глубоко внутри, хотелось с ней прогуляться, пошалить этим вечером. Тем более, предложение уже поступило.
- Поиграю, - не произнося ни слова, дал ей понять вампир.
Он снова подошёл к бездыханному телу подростка и медленно расстегнул на нём верхнюю одежду. Знал: то, что произойдёт сейчас, шокирует Клодию. Вряд ли такими зрелищами баловали её отцы. Наверняка, они берегли своё дитя и старались дать только самое лучшее. А не сердце, вырванное из ещё тёплой груди, не эти пальцы со стеклянными ногтями, разрывающие упругую плоть с противным чавкающим звуком.
Сердце, конечно же, Арману было не нужно. Он взял его и, оставшись стоять на коленях перед трупом, внимательно рассмотрел, так, чтобы и Клодия могла оценить красоту и уродство этого человеческого органа. Кровь стекала по пальцам: липкая, густая, тёмно-красная. Сейчас не было нужды её пить, да и желания. Арман не сомневался, что в глазах этой девочки - неописуемый ужас.
- Сердце... - проронил Амадео и бросил его на землю, прямо в пыльную грязь, - Прах к праху.
Он обернулся к Клодии и, глядя в её широко распахнутые (какие красивые!) глаза, провёл испачканным кровью пальцем по щеке, оставив длинную, толстую вертикальную полосу. На его губах расплывалась полубезумная улыбка, обнажая маленькие острые клыки.
- Нет, не способен я честно принять всё, как есть.
Я взвинчен, весь на нервах, не в силах расслабиться.
- ещё одна полоска крови, теперь уже на другой щеке.
Моя постель будто в огне.
Не прикасайся ко мне.
Я
словно
оголённый провод.

В конце этого небольшого перфоманса всё лицо вампира было испачкано кровью, улыбка расцвела во всём своём безумии. Давно Арман не чувствовал себя таким счастливым. Девочка, надо признать, тоже была не промах, подготовилась основательно: и одеждой, и этой ужасной крысой, и тоже украсила себя свежей кровью. Она уже пошла к той компании. Арман медленно двинулся следом, оставаясь всё же на расстоянии и в тени.
Ночь обещала быть кровавой.

+2

6

Шаг, еще один - дети застыли всей гурьбой возле небольшой бронзовой статуи слепой Фемиды, не слишком равновесные чаши ее весов качнулись под дуновением ветра - такова была задумка мастера, - скрипнув и заставляя вздрогнуть детей.
- Она мертвая? - дрожащим от парализующего даже речь сраха, самая младшая девочка прижалась к брату или другу и прижала к себе куклу. У Клодии были и получше, но тут совсем удивительный экземпляр был: кукла была мулаткой в платье времен Марии Анутанетты!
- Ты со мной поиграешь, девочка? У меня не было никогда такой куклы. Могу подарить тебе свою ленту, хочешь?
И окровавленная в нескольких местах шелковая полоска была протянута в сторону детишек. Те тут же попятились, но двое наткнулись на статую. Подумалось, что новый знакомый, - точно! - похож как раз на прекрасную античную статую из мрамора. И вновь всплыл в памяти короткий разговор до начала их игры.

- Армаааан... - протянула она, словно перекатывая имбирный леденец на языке, склонив в любопытстве голову к плечу и наблюдая за переливами лунного света в волосах юноши. - Оу, я уверена, что только хорошее - Лестат иногда, бывает, сыплет насмешками, но он не стал бы говорить гадости... а Луи и подавно! А Лестата ты зна... ох...
То, что она сейчас наблюдала перед собой, отразилось в голубых глазах священным ужасом, мелькнувшим всего на мгновение, чтобы тут же рассыпаться искрами неимоверного, удивленного восхищения. Она наблюдала за тем, как изощренно и совершенно разнообразно убивает Лестат - хищник до мозга костей, - как скорбит над своими жертвами Луи, но сейчас было нечто новое, яркое... может ли вампира бросить в жар? Запах остывающей крови уже остывал и оседал у ног тяжелым туманом, а ее саму трясло от желания сделать также. Но сейчас это не ее сцена в спектакли, сейчас она лишь статистка и учится у того, кто поразил, если быть честной с собой.
- Ты выдираешь мгновение жизни, а пью их я... нет, ты не похож на Луи, - она мотнула головой, кудряшки запрыгали вокруг ее плеч и шеи. Неуловимое движение, и вот уже крыса без головы, а белый батист заливался алым. Впрочем, в свете луны это было больше похоже на ртуть, а не кровь.

Девочка с куклой всхлипнула и отвернулась, в ужасе заскулив куда-то в грудь брату.
- Т-ты... н-не подходи! - парень, обнимавший девочку, был лет двенадцати, и теперь выставлял перед собой крестик с сорванной с шеи потертой и грязной тесьмой. Молитва, последовавшая далее, насмешила лишь, она серебристо рассмеялась и покачала головой.
- Я ничего плохого не сделаю, я хочу поиграть! Ты хочешь поиграть с этим? - она кивнула на крестик в его дрожащих пальцах и согласно кивнула. Можно и так, да! - она захлопала в ладоши радосто и оглянулась на вампира позади себя. - Арман, у них есть кресты, ты же не боишься?
Их страх можно было пить и захлебываться в нем. Как же это восхитительно!
- Знаешь, ты забавный... - а через мгновение она исчезла - по меркам людей, словно и воздухе растворилась, - чтобы тут же появиться позади них, отрезая пути к отступлению сразу троим - еще один уже успел сигануть в кусты, дальше вглубь сада.

+2

7

Клодия явно получала удовольствие от такой изощрённой игры, от страха маленьких детей. Они жались друг к другу, как зверята, тряслись, белели.
Дети так храбрятся, пока не доходит до настоящих приключений... А сейчас дрожат, как листочки на ветру, того и гляди обмочатся. Кажется, уже...
Арман всё ещё оставался в тени, наблюдая за издевательством Клодии. Она была хороша по всем вампирским стандартам - вся в крови, идеально, безупречно жестокая. Должно быть, Лестат очень восхищался своей ученицей. Арману она тоже нравилась, но что-то его настораживало. И через пару минут он понял, что именно - в Клодии не было абсолютно ничего человеческого. Её восхищение, смех и даже горючие слёзы - всё принадлежало монстру, который принял облик обворожительной маленькой девочки. Она ни о чём не сожалела, впрочем, как и сам Арман.
Один персонаж этой истории вызывал у вампира некое подобие симпатии - тот мальчик, что привлёк пристальное внимание Клодии. Он держал в вытянутой руке крестик, как если бы хотел им защититься. В неверном свете ночи религиозный атрибут в его дрожащих руках поблёскивал, как падающая звезда в водной глади. Юнец, как и большинство сколько-нибудь разумных смертных, надеялся, что распятие его защитит. Губы дрожали, произнося молитву, зубы с негромким дребезжанием стучали друг об друга. Белые ровные зубы, какие бывают только у очень молодых людей.
Но религия всегда была, если можно так выразиться, слабым местом Армана. Он широко распахнутыми глазами смотрел на эту сцену: мальчика и безжалостно смеющуюся Клодию. Крест отчего-то тронул сердце Амадео. Он не испытал никакого суеверного страха или чего-либо сродни этому, напротив, вампир улыбался сочувственно, вдруг проникнувшись к подростку совершенно иррациональной симпатией. Крест и слова молитвы - не всегда правильные, видимо, мальчик был всё же далёк от истинной религиозности, - вдруг воскресили в душе Армана давно почившие воспоминания о том, как он сам, стоя на коленях, произносил волшебные слова и водил кистью, рисуя их. Сверкающие. Нерукотворные...
Необходимо было вмешаться. И как можно быстрее. Арман вышел из темноты кустарника прямо под свет луны, охлаждающей всё, на что только падает её ровный белый свет. Он медленно обвёл взглядом всю компанию и в итоге задержался на лице мальчика с крестиком. Он уже начинал обретать облик мужчины - скулы и подбородок были широкими, чётко очерченными, брови - густыми, а ещё у него был несоразмерно большой нос, характерный для большинства детей мужского пола, вступивших в ужасную пору переходного возраста. Дети, как это было ожидаемо, при виде такого красавчика, как Арман, истошно завизжали.
- Клодия.. - хрипло произнёс вампир, не глядя на неё, - Ты угадала: не боюсь. Но его оставим напоследок. С остальными делай, что хочешь.
Сам Арман не хотел вмешиваться в эту бойню. Быть может, только выпить до дна ту малышку, так похожую на новую знакомую - тоже маленькую и кудрявую, правда, её локоны были не золотистые, а тёмные, почти чёрные.

Отредактировано Арман (2018-09-07 18:52:47)

+2


Вы здесь » Луи, Клодия, Лестат и другие: ретро-игра » Настоящее » Куклы становятся старше