Луи, Клодия, Лестат и другие: ретро-игра

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Луи, Клодия, Лестат и другие: ретро-игра » Будущее » Главное - то, чего не увидишь глазами


Главное - то, чего не увидишь глазами

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Название эпизода: Главное - то, чего не увидишь глазами
Участники: Арман, Джессика Ривз
Место действия: Жилище Маарет
Дата и время: 3 ноября 1986 года, около часа ночи
Краткое содержание: Арман решает всё же испить крови Маарет, которая течёт теперь в Джессике. Что случится, если каждому из них откроются воспоминания и мысли другого?

0

2

Время летело, и наступили восьмидесятые. Это время особенно нравилось Арману, тем более в Америке. Он любил слоняться по крупным городам и всегда радовался, когда видел как кипит здесь ночная жизнь. Какая живая, открытая ко всему молодёжь! Города дымили, дымили, повсюду стоял запах лёгких наркотиков, дешёвого пива, потных тел, запах возбуждения. Вампир провел рядом с молодёжью достаточно времени, чтобы понять их ценности - сексуальная революция, свобода и любовь. Сегодня я целую тебя, а завтра - вон того красавчика. Мы же свободны любить кого хотим! Когда Арман осушал очередного смертного, он улавливал видения, рассказывающие о недолгой жизни юноши или девушки. Амадео с грустью сознавал, каким же пустым было их существование! От увиденного ему хотелось плакать кровавыми слезами: вечные неурядицы с родителями, громкая, дающая по мозгам музыка, неизбежный переезд после окончания школы или колледжа, и вот она - долгожданная мечта! Концерты, толпа похожих друг на друга лиц с одинаково жирно подведёнными чёрными глазами. Никаких глубоких чувств, только бесконечный сон на волне кайфа. Вот такие они были - эти годы.
Но эти юнцы давали Арману то, что не хватало ему самому - силу своей молодости, очарование открытого сердца. Поэтому он пил их, пил и всё не мог насытиться. Сам он был подобен пустой и чёрной чаше - ничего светлого в самом себе он давно не ощущал, хотя что-то, вероятно, было.
Уже много лет Арман не видел никого из вампиров. Интересно, куда подевался Лестат? Ушёл за тридевять земель скитаться вместе со своей матерью? Не погиб, это точно. Про Мариуса Арман вспоминал редко, просто не хотел о нём думать - зачем тревожить старые раны? Прошлое вилось вокруг Амадео, разевая свою чёрную пасть, готовое наброситься и поглотить, растерзать на клочки, растереть в пепел, но у него уже не было такой власти над вампиром. Он просто не позволял этому случиться. Были силы, и он знал, что их должно хватить.
Прошла битва с Акашей. Битвой это было назвать довольно сложно, потому что основное противостояние шло у этой Королевы Проклятых  и Мекаре - рыжеволосой демоницы. Арман тогда был вообще не в себе: он впервые за много веков увидел Мариуса и даже немного с ним поговорил. Амадео слышал много прекрасных слов - ах, сколько бы он был готов отдать раньше, чтобы услышать их снова: "я люблю тебя", "я скучал по тебе"... Но тогда он даже не мог ничего ответить своему Мастеру, просто взирал на него с ничего не выражающим лицом. Поздно говорить. Поздно.
Арман видел Лестата, безукоризненно красивого. Видел древних. Видел, кстати, Джесс. Они ничем не выдали неприязни друг к другу и даже, похоже, были готовы сражаться плечо к плечу. Она совсем не держала на него зла, а Арман был приятно удивлён собранностью девушки и её решимостью вступить в борьбу.
Теперь же у него в голове созрел хитроумный план. Когда-то, год назад, Джессика ведь предлагала Амадео поделиться своей могущественной кровью. В её жилах текла кровь Маарет. Он тогда отказался - был слишком в себе уверен. А теперь был готов на всё, лишь бы вернуться прежнюю силу, и в первую очередь внутреннюю. Непонятно, могла ли в этом помочь кровь старейшей, но можно было хотя бы попытаться. Арман был уверен, что Джессика не откажет, если её хорошо  попросить, если сыграть дружелюбного, приятного молодого вампира. Притворяться Амадео умел хорошо. Умел и скрывать свои мысли, имел делать лицо абсолютно непроницаемым - собственно, таковым оно у него и было большую часть бессмертной жизни. Пустое полотно.
Теперь же Арман направлялся к жилищу Джессики. Он миновал города, кольца дорог и в итоге дошёл до скалы. Была самая середина ночи - примерно 2 часа. Вампир нарочно не пил кровь сегодня, не хотел омрачать себе вкус такого приключения. Он понимал, что Джессика внутри.
Арман остановился перед скалой и послал девушки видения, что он здесь. Он пришёл. Он ждёт.

Отредактировано Арман (2018-09-01 17:43:17)

+1

3

Сегодня ночью Джессика зажгла в своей комнате лампу, которой не пользовалась уже давно, с тех пор, как перестала быть человеком. Ей нужно было побольше света, чтобы как следует разглядеть переливы в гранях чудесного изумруда, украшающего давно потерянное и совсем недавно обретённое вновь кольцо.
Кольцо Джессике подарил много лет назад загадочный гость Маарет по имени Сантино - а на следующий день кольцо необъяснимым образом исчезло. Теперь Джессика понимала, почему: желая охранить свою любимицу от внимания вампиров, Маарет забрала кольцо и спрятала в надёжном месте. Но теперь Джессика не нуждалась более в защите от Сантино, а потому, покинув на некоторое время Нью-Йорк, отправилась в тайное убежище Маарет, чтобы попросить кольцо назад. Маарет ей не отказала.
Джесси по-прежнему не прикасалась к человеческой крови, питаясь кровью домашней скотины, скотину же она закупала у жителей пригородов Нью-Йорка и окрестных сёл. Те были довольны - Джессика им платила очень неплохо. Пожалуй, если бы все вампиры питались хрюшками и индюшками, фермеры сделали бы на них прекрасный бизнес.
От разглядывания изумруда Джессику отвлёк возникший в её голове образ: очень знакомый вампир с вечно юным лицом и пристально глядящими на неё глазами.
Арман был здесь! Но чего он хочет? В прошлом году отношения между ними сложились не лучшим образом, странно, что он решил её навестить.
Но так или иначе, а гостя нужно было встречать. Не дожидаясь Маарет, Джессика сама поспешила к двери и распахнула её.

+1

4

Дверь распахнулась - на пороге стояла Джессика. Именно такая, какой её помнил Арман - тоненькая, но полногрудая, всё те же глаза и легендарные рыжие волосы - совсем как у Маарет с Мекаре. Теперь надо было делать хорошую мину при плохой игре. Амадео улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, не забыв при этом наглухо закрыть свои мысли, как он обычно это делал:
- Доброй ночи. Позволишь мне войти? - произнёс Арман, при этом усмехнувшись.
Всё как в ужасных страшилках для смертных. Он всегда с иронией поглядывал на полку ужасов, бывало, блуждая по книжным магазином: ведь надо было быть в курсе того, чем живут люди. Вампир не мог себе позволить оторваться от течения времени. Это - первый шаг к смерти. Обычно такие книги ужасов лежали где-то в самом низу, были напечатаны на дешёвой бумаге. У такой литературы преимущественно была мягкая обложка и какая-то безвкусная картинка на ней. Впрочем, среди прочей безвкусицы находилась и легендарная "Интервью с Вампиром" - для людей - обычная, хоть и очень красивая, публицистика, но только не для Армана. Он купил себе экземпляр исповеди Луи, потом ещё один, и ещё... Куда ему было столько? Он и сам не знал. Но продолжал перечитывать книгу, как будто силился найти в ней то, что не открывалось с первого, так сказать, прочтения. Милый Луи, какое же страдающее у тебя на самом деле сердце!
Одной из главных небылиц такой "вампирской" литературы было то, что вампир не мог войти в дом без приглашения. Ему обязательно должны были "дать добро". Это и повеселило Армана. Как будто они были не настоящими бессмертными, а жалкой смертной пародией.

Отредактировано Арман (2018-09-01 17:50:07)

+1

5

- Доброй ночи, Арман, - улыбнулась Джессика. - Конечно же, заходи.
По мягким ковровым дорожкам она провела его вглубь такого необычного для людей дома. Распахнула перед ним дверь своей комнаты, приглашая войти.
В комнате было не так много вещей: стол, пара стульев, кровать, в изголовье которой Джессика повесила привезённый из дома "ловец снов". Когда-то Джессика спала на этой кровати, будучи человеком, и сейчас кровать выполняла то же назначение. Гробов же в комнате не водилось: после того дня, когда ей приснилось, будто она собирается прикончить старушку, ложиться в гроб Джессика отказывалась наотрез. Хозяйке дома, Маарет, она объяснила это в нескольких словах: "Я собираюсь жить, а не умирать". Та, видимо, поняла и убрала гроб из комнаты, к облегчению и радости Джессики.
- Садись, пожалуйста, - она подала Арману один из стульев, сама же устроилась на другом. - Что скажешь?
Она старательно пыталась угадать по лицу Армана его мысли и намерения, но ничего не получалось. Видимо, сказывалась разница в опыте вампирского существования. Интересно, а Арман многое может по её лицу прочитать? Джесси до сих пор во многом ощущала себя человеком - так может, все её мысли для Армана как на ладони?

+1

6

Джессика вела себя так мягко, почти по-человечески. Казалось, она не таила злобы, могла легко простить, пожалуй, в её характере присутствовала такая черта как отходчивость. Арман, напротив, этого качества характера был начисто лишён - он веками томил в себе обиду, потому что просто не знал, как от неё избавиться. Разговоры не помогали. Не помогал и самоанализ.
Арман сел на стул - он был не очень удобный и чрезмерно жесткий. Однако приходилось сидеть на чём сказали, чтобы добиться своей цели. О, аскезы для Амадео были делом привычным - он никогда не ценил излишества, и даже в аппартаментах Мариуса, помнится, сильно мучился оттого, что ему казалось, будто все кругом наслаждаются и наслаждаются. Его тяготила это излишняя праздность. Арман осмотрел обстановку - тоже достаточно скромную. Но всё вокруг дышало величием и древними тайнами, здесь невозможно было расслабиться. Вампир поддался общей атмосфере, сел, будто палку проглотил.
Стойкий оловянный солдатик.
Он посмотрел на Джессику своим самым тёплым взглядом и одновременно смутился - такой добротой она дышала, и поэтому так тяжело было врать ей в глаза. Впрочем, сейчас врать и не пришлось.
- Скажу, что я слаб, растерян и пребываю в печали. Скажу, что даже не знаю, что может восстановить мои силы. Такое ощущение, что моя кровь стала самой обычной, слабой и жидкой. - Арман улыбнулся уголками губ.
Это не было случайностью - его подбор слов, даже грустная интонация, такой быстрый переход сразу к делу. Он даже принял позу максимально сломанного человека (и вот это было спланировано ещё задолго до его визита) - положил изящные ладони на колени, ссутулился, опустил голову и, пока говорил, разглядывал то свою обувь, то пол.
- А что расскажешь ты? - улыбка.
Хоть бы поверила.. Хоть бы.

+1

7

Что она могла рассказать, после того как Арман пришёл к ней с такими словами? По идее, нужно бы сначала расспросить его о нём самом! Ну раз уж он спрашивает, придётся начать с ответа на вопрос.
- Я, как видишь, приехала навестить тётушку Маарет, - Джессика мягко улыбнулась. - А так - живу в Нью-Йорке, ведь в Таламаске меня объявили погибшей. Пришлось вернуться к родителям - к приёмным, я имею в виду, но они мне как родные. Мэтью и Мария Гудвин - тоже потомки Маарет, поэтому я не боюсь, что их могут убить как свидетелей: авторитет Маарет слишком велик, чтобы кто-нибудь посмел трогать её Великое Семейство. Работаю в вечернюю смену в Институте изучения паранормальных явлений. Нет, вампирами они не занимаются - они даже не подозревают о существовании таких, как мы. Их интересуют в основном полтергейсты и НЛО. Я же не похожа ни на НЛО, ни на полтергейст, поэтому мне не составило труда выдать себя за человека.
Теперь можно было перейти и к главному.
- А тебя что же так выбило из колеи, Арман? Я вижу, что ты очень расстроен. У тебя случилось что-то плохое?
Она положила руку ему на запястье, стараясь хоть немного утешить.

+1

8

Арман ощутил её руку на своём запястье, медленно перевёл на неё взгляд, любуясь изяществом женского в этой руке, блестящими ногтями - такими же, как у него самого, только более ухоженными и длинными. Он провёл своим пальцем по её указательному - без особого, правда, удовольствия, но потрогать хотелось. Амадео вообще был таким кинестетиком в последнее время: всё щупал и только так мог стать ближе. Более тонкие материи ему не давались. Он огрубел.
- Про полтергейстов и НЛО очень интересно, - вежливо улыбнулся Арман, - Но как им не бросается в глаза белизна и сияние твоей кожи? И эти ногти..? И ночной образ жизни? Они же не полные идиоты, эти таламасковцы, должны сопоставить одно с другим...
Идиотами сотрудников Таламаски Арман совсем не считал: это были образованные, смекалистые смертные, но для него - подобные кропотливым муравьям, ползающим под ногами. Выполняют свою работу, а цельного замысла не видят.
На вопрос Джессики, почему он в таком состоянии, ответить было нечего. Если только придумывать... Арман и правда не до конца понимал, почему ему иногда бывает так плохо, что, как любят говорить смертные, хоть в петлю лезь.
Интересно, а это очень больно? Больнее, чем сгореть на солнце?
- Сложно сказать. Тяжело переносить бессмертие, наверное.
Арман всё смотрел и смотрел на её руку и боролся с желанием прокусить эту твёрдую белую кожу и напиться этой могущественной крови досыта. Он ведь за этим сюда пришёл. Но было рано, и потом, Джессика должна была сама соизволить поделиться с Арманом. Конечно, можно было и не спрашивать, но ведь она могла начать отбиваться, она, такая сильная, и кто знает, чем может закончиться такой поединок.

Отредактировано Арман (2018-09-03 20:13:59)

+1

9

- Таламасковцы, конечно же, не идиоты, - вступилась Джесси за своих бывших коллег. - И я полагаю, что они раскусили бы меня давным-давно. Но институт, в котором я работаю сейчас, не имеет к Таламаске никакого отношения - вот в чём дело. В последнее время появляется всё больше организаций для исследования паранормальных явлений, и чаще всего их создают люди, которые даже не слышали никогда о Таламаске! Уфология становится всё более и более популярной наукой, учёные сейчас перестают отмахиваться от многих явлений, которые раньше считали суевериями. Мой нынешний институт, к примеру, создан при местном университете группой энтузиастов-физиков. Что же до моей белой кожи, то её не так сложно замаскировать с помощью обычной косметики... если, конечно, умеешь ей пользоваться. А чтобы объяснить, почему мне удобнее работать в вечернюю смену, я сослалась на заболевание глаз, которые якобы страдают от солнечного света.
Арман заговорил о тяжести бессмертия, но тут, увы, Джесси даже не знала, что и сказать. Сама она бессмертной стала год назад и предсказать, как будет воспринимать мир спустя пятьсот лет, естественно, не могла. А расспрашивать сейчас Армана, наверное, некстати...
Тот же не сводил взгляда с её руки, словно она по-прежнему была человеком, а сам Арман был очень голоден.
- Ты сегодня ужинал? - невольно вырвалось у Джесси.

+1

10

Арман почувствовал, как Джессика напряглась от его голодного взгляда. Видимо, он позволил себе больше, чем ему бы того хотелось, и нечаянно выдал потаённое желание своего сердца: впиться в эту руку, прокусить вену и напиться досыта. Ну ладно, не досыта, всего несколько глотков. Арман был уверен, что от Джесс бы не убыло. Но он никак не мог подобрать нужных слов, чтобы попросить её об этом. Мысли летали в голове словно самолёты, над которыми потеряли управление, они сталкивались, падали, затем на небе ума вампира появлялись новые и новые... Все слова были не те. Не те. Слишком наигранные. А сейчас была та ситуация, когда нужно было действовать искренне. Но просить о таком казалось Арману попросту унизительным - и он молчал. Как стыдливый юноша на первом свидании.
- Ну да. Косметика, как я не подумал. - с усмешкой произнёс вампир, теперь рассматривая лицо Джессики. Насколько он мог отметить, она действительно ей пользовалась и, надо признать, весьма умело. Девушка красилась как истинная аристократка - неброско, аккуратно, ничего лишнего. Не ровня современной молодёжи.
- Я часто смотрю, как красятся нынче девушки - когда их убиваю или убью, конечно, - и удивляюсь этой чрезмерности. Они наносят килограммы чёрных теней, туши из каких-то коробочек, что в итоге начинают выглядеть не загадочнее, не ярче, а просто вульгарнее. Мне это никогда не нравилось. - Арман покачал головой, слегка приподняв брови.
Теперь он старался не смотреть на её руку, но взгляд всё равно периодически падал туда: как у смертных мужчин на женскую, чрезмерно оголённую, грудь. О, в этом веке люди совсем озверели, они перестали себя контролировать за ненадобностью и беззастенчиво разглядывали всё то доступное, за что раньше приходилось побороться, о чём приходилось только мечтать, распаляя фантазию перед сном, а пышные платья до пят только помогали воображению. Теперь всё не то. Одинаково худые фигуры, голые, без единого волоска, бёдра и подмышечные впадины.. Интересно, но как-то безлико. К такому не тянет. Это казалось вампиру противоестественным.
- Нет, - отрывисто произнёс он, давай понять, что речь идёт о наличии (а, точнее, отсутствии) ужина, - Прости, что я так смотрю на твою руку. Желания.. обуревают.
А вдруг она сама предложит? Вдруг?
Но глупости. Джессика, конечно, человечная, но не настолько.

Отредактировано Арман (2018-09-04 19:08:45)

+1

11

Джессика собиралась было вступиться за современных девушек, сказать, что, вероятно, у них ещё слишком мало опыта, чтобы успел развиться вкус в косметике, что в таком возрасте мало у кого есть чувство меры, что наверняка, став старше, они научились бы употреблять косметику правильно, избегая излишеств, - если бы их не съели, конечно... А теперь уже не научатся.
Но тут Арман ответил на её вопрос, и Джессика тут же забыла, что собиралась вступить в дискуссию о современной моде и вкусах молодого поколения.
- Так ты сегодня совсем не ел? - воскликнула она.
В голову пришла мысль, которую она пыталась обсуждать с Арманом год назад - но он тогда гордо отказался от крови Маарет, заявив, что ему хватает той крови, которой наделил его Мариус, его создатель.
Джесси уже знала, кто такой Мариус: вампир, проживший несколько тысячелетий, чья человеческая жизнь прошла в Древнем Риме. Все эти тысячи лет он охранял Царя и Царицу вампиров и только в прошлом году освободился от своей ноши. По тогдашним словам Армана казалось, что тот очень дорожит своим создателем, - однако, наблюдая за их встречей в доме Маарет, Джессика не заметила особенной теплоты.
Может, всё-таки попробовать ещё раз?
- Если что, моё предложение в силе, - негромко произнесла она. - Ты по-прежнему можешь испить из меня крови Маарет.

+1

12

Всё сложилось так, как Арману мнилось в его самых смелых фантазиях: она предложила испить крови Маарет! Предложила! Лицо вампира просияло, казалось, оно стало ещё более гладким и сюящим от радости, а как заблестели его глаза - как будто в них искрились мелкие бриллианты и янтарь. Он вскочил со своего жутко неудобного стула и смотрел на Джессику; Армана чуть ли не трясло от счастья.
Да, да, да. Я согласен. Давай прямо сейчас... Не будем ждать.
Он облизнул языком губы, оставив на них блестящий влажный след. Кажется, даже слегка вспотел. Должно быть, сейчас на его лбу и висках выступили мельчайшие бледно-розовые кровавые капельки.
- Да. Теперь, думаю, я готов. - хрипло произнёс вампир и сделал шаг навстречу Джессике.
Одного он боялся - что не сдержит себя, накинется прямо сейчас и не сможет вовремя оторваться. Она, несомненно, испугается, станет вырываться и в итоге откинет его подальше, заставив глухо удариться о стену.
Сейчас Арман не мог связно думать: ему было абсолютно плевать на всякие приличия и выдержку, в голове у него пульсировала лишь одна команда: "Взять. Взять. Взять.", как у пса, старого, злого, охраняющего хозяйские владения и почуявшего запах несчастного вора.

+1

13

Вскочив со стула, Арман как заворожённый уставился на её руку. Глаза у него горели, лоб покрылся бледно-розовыми бисеринками пота, язык в нетерпении облизывал губы.
Он шагнул навстречу Джессике, точно робот. Робот, работающий на крови и не способный воспринимать сейчас никаких команд, кроме одной: "Подзарядка!"
Будь сейчас на её месте обычный человек - ему пришлось бы очень плохо, озверевший от жажды крови хищник не оставил бы его в живых. Но Джессика обычным человеком не была.
- Да, похоже, что проголодался ты всерьёз, - произнесла она, протягивая вперёд руку.
Голос у неё по-прежнему был мягким, она очень старалась успокоить Армана, насколько это в её силах. Страха она не чувствовала, поскольку знала, что обмен кровью у вампиров в порядке вещей.
Она плохо помнила, что ощутила, когда её укусила Маарет - все события той ночи вспоминались как сон. Интересно, будет больно? Или, напротив, приятно? Наверное, вампиры не обменивались бы кровью между собой, если бы это доставляло бы им неприятные ощущения...

+1

14

Какая же она была спокойная, какая решительная, когда протягивала ему свою белую, красивую руку. Её глаза говорили: пей. Арман не стал ей отвечать, что не то чтобы он проголодался всерьёз - смертные были кругом, самые разные: молодые, старые, здоровые и калеки, счастливые и ищущие смерти, подобно Луи до того, как Лестат сделал его бессмертным. Но это всё было не то - это было сродни фастфуду, который только сейчас охватывал умы и желудки людей, начиная с американцев. Съел, раздуло желудок, и сразу забыл об этом. Происходило физическое насыщение, но не психическое. Ум Армана оставался вечноголодным, ищущим какого-то более тонкого, более сильного вкуса. Он пробовал пить кровь животных, что, впрочем, оказывалось ещё хуже, чем убивать людей. Во-первых, твари были в некотором смысле невинны - они просто жили по заданной траектории, ничего особо не чувствуя, они были слишком слабы, чтобы отбиться от человека, что уж говорить о вампирах... Поэтому Амадео довольно скоро бросил эту затею - он попробовал только раз, всего одну ночь охотился на зверей и их детёнышей, но его сердце до того сводило, может ли это быть - жалостью? Жалостью и отвращением. К ним и к самому себе.
Джессика - другое дело. Тем более, она сама была не против.
Вампир подошел к ней и опустился на одно колено, как если бы хотел сделать предложение. Потом преклонил оба колена, и теперь выглядел провинившимся ребёнком, ожидающим наказания. Или безвольным рабом. Он медленно взял её руку, теперь смотрел на вену в упор и даже не моргал. Джессика, казалось, тоже замерла, ожидая того, что сейчас неминуемо должно было произойти. Наверное, она ждала боли, уж точно не удовольствия. Сердце Армана замерло: он не знал, что сейчас произойдёт. Но жаждал этого всем сердцем.
Пухлые губы приоткрылись, обнажив смертоносные клыки. Вампир осторожно, чтобы не причинить лишней боли, прокусил вену. Тоненькая струйка волшебной крови попала на язык - это было слаще самого райского нектара, слаще, чем первый глоток смертной крови после обращения, слаще аромата цветов, слаще смеха Мастера... Арман закрыл глаза. По телу его бежала дрожь.

Отредактировано Арман (2018-09-05 20:50:58)

+1

15

Больно было только в первый миг, когда клыки Армана прокусили её кожу. Потом же Джессика словно оказалась внутри какого-то фильма, но только всё в этом фильме было по-настоящему.
Тёмное и грязное здание, от которого у Джессики мурашки по коже побежали. На грязном полу - Арман, почти голый, кожу его прикрывала только какая-то отвратительная тряпка. По щекам Армана текли слёзы - прозрачные человеческие слёзы, совершенно не похожие на кровавые слёзы вампира. Да и выглядел Арман младше, чем сейчас. Значит, она видит его человеческое прошлое?
Одно видение сменилось другим. Теперь на Армане был чудесный синий костюм, похожий на те, что можно увидеть на картинах эпохи Ренессанса. Он по-прежнему был человеком - Джессика поняла это по запаху, но с ним был... Мариус? Эти двое крепко сжимали друг друга в объятиях, а Арман глядел в глаза Мариуса с такой преданностью, словно тот был для него средоточием всего мира. В глазах Мариуса тоже читалась нежность, но что-то к ней примешивалось такое, что вызывало у Джесси беспокойство и что, как ей показалось, Мариус старался утаить от Армана.
Затем появилась кровать, на которой распластался Арман, и щёку его пересекала зловещая рана. Рядом сидела прекрасная девушка, глядя на него с искренним участия. Может быть, это его возлюбленная? Появился Мариус, сказал девушке уйти, сам поднял Армана на руки и куда-то унёс.
Дальше - совместная охота Армана и Мариуса, кровь и трупы. Джессика скривилась от отвращения. Да, запах крови сам по себе был приятен, но вид трупов начисто отбил аппетит.
К счастью, эта сцена скоро осталась позади, и в следующим видении Арман уже был вампиром, и вместе с Мариусом они летели куда-то по воздуху! Затем перед её внутренним взором возникла заснеженная деревня, крепко сложённый, но, увы, глубоко пьяный мужчина, чьи волосы были того же цвета, что у Армана. Арман обращался к нему с какими-то словами, просил о чём-то. Затем - женское лицо, глаза, наполненные слезами, рука, протягивающая Арману расписное яйцо...
Беда. Огонь и крики. На красивый дом, где живёт Арман, нападает толпа вампиров, Мариус исчезает в огне, Армана вместе с другими обитателями дома - все они выглядят подростками - хватают, вяжут по рукам и ногам и везут на корабле.
Чего не ожидала Джессика, так это появления Сантино. Тот был мало похож на элегантного кавалера, что подарил ей кольцо, - одет в какую-то грязную тряпку, как и окружающие его вампиры. Арман смотрит на него с ужасом, Сантино на Армана - с ожиданием и интересом.
Затем были пытки, и от реалистичности происходящего Джессике хотелось кричать так, будто пытать собрались её. В видении Джессика знала, что пытки устроил Сантино. Или это не Сантино вовсе, а его брат-близнец? Ведь могли когда-то превратить в вампиров двух близнецов?
Теперь Арман одет в такое же рубище, какое носил Сантино - или всё-таки его двойник? Он руководит сборищем вампиров в Париже долгие годы, до тех пор пока не появляется Лестат и не пытается учить Армана и его подданных жить по-другому. Арман умоляет Лестата взять его с собой, но тот уходит. Подданные Армана становятся артистами во вновь созданном театре - но в этом театре Джессика узнала сцену, которую Арман показывал ей в мыслях год назад! В этом театре по-настоящему убивали людей!
- Арман, неужели это ты? - вырывается у Джессики.
Но проснуться она не может.
Снова огонь, в котором сгорает зловещий театр. Арман, странствующий по свету, одинокий, ищущий себя... Такой, каким его узнала Джессика. Затем рядом с ним появляется Дэниел - Джессика помнит этого молодого вампира, он был на собрании у Маарет. Дэниел при смерти, он молит Армана обратить его... Арман сначала отказывается, затем со слезами на глазах соглашается. Но став вампиром, Дэниел не задерживается надолго рядом с Арманом - и тот снова остаётся один.
Свободная рука Джессики обнимает Армана, притягивает его к себе.
- Ты не хочешь возвращаться в ту секту? Верно? - произносит она. - Не желаешь больше проповедовать ложную веру, хотя она тебя когда-то поддерживала?

Отредактировано Джессика Ривз (2018-09-06 16:48:27)

+1

16

Арман, подобно Джессике, провалился в сонм беспокойных видений, он не просто видел их со стороны, он будто находился прямо в том моменте, оставаясь немым, шокированным наблюдателем. Должно быть, она тоже видела отрывки его долгой жизни, но сейчас это было неважно. Арман как будто знакомился с ней заново. Он увидел её, молодую девушку, читающую письма от Маарет - часто недоумевающую и тщетно пытающуюся вспомнить детали их жизни с тётушкой. Амадео уловил, что Джессика находила некоторые вещи странными и загадочными - то, что она появлялась только по ночам, белизну её кожи.. Он увидел отношения Джесс с Маэлом - этим мужчиной уже в летах, со впалыми щеками и кустистыми бровями - ну точь-в-точь древний жрец или друид. Она - красивая, не обременённая косметикой, смертная, и он - с чем-то, похожим на страсть, в глубоко запавших в глазах. Было очевидно, что он тянулся к ней, к её запаху всем своим существом, но искусственно сдерживал себя. Потом - Таламаска, о, эта легендарная Таламаска. Коричневое дерево, мягкие кресла, огромная библиотека - и Джессика, увлечённо занимающаяся исследованием паранормального вместе со своим руководителем, похоже, в то время она всерьёз хотела посвятить этой организации всю свою жизнь. Потом - Дэвид Тальбот, рослый, стареющий мужчина, показывающий ей одного и того же юношу - сначала на очень давней, искусно выписанной картине, потом на фотографиях... Ох, как хорошо Амадео знал эту картину! Он знал, чьей безупречной рукой был выписан молодой, ещё подросток, юноша, стоящий на коленях, весь погруженный в молитву. В глазах - бесконечная печаль, на голове - курчавые локоны каштаново-медных волос. А вокруг молящегося - ангелы с удивительно человечными лицами. И с чёрными крыльями. Мастер нарочито изобразил ангелов такими. На картине был он - он, Амадео, когда был ещё смертным подростком. И рисовал его Мариус. Но сейчас Арман абсолютно ничего не почувствовал по этому поводу, просто немного удивился, как если бы увидел в тени чужих мостовых давнего хорошего знакомого. Это был он, и вместе с тем не совсем он.
Видения мелькали дальше... Концерт Лестата. Арман тоже там был. Была и Джессика, всё ещё смертная. Куча байкеров, в воздухе стоит спёртый запах табака и пива, и она, решительная, как всегда, пробивается к сцене - её отшвыривают пьяные мужчины, а она всё равно подбирается всё ближе и ближе к Лестату. Арман даже услышал начало песни группы "Вампир Лестат", всего несколько нот, грохочущих в воздухе. Электогитара, барабанная установка, дребезжащая и даже немного оглушающая. И вот Джессика на сцене - подошла к нему лишь затем, чтобы дотронуться. Чтобы убедиться, что он - настоящий вампир. И убедилась... Какое фатальное изумление отражалось на её лице, и какое любовное спокойствие - на лице Принца-паршивца...
Потасовка. Вампир откидывает Джессику, сознательно не рассчитав силу, она ударяется о стену с противным хрустким звуком и очевидно, что ломает шею. Не шевелится, прекрасная головка откинута влево, волосы растрёпаны. У окружающих - паника.
Носилки. Больница. Химический запах лекарств, капельница, похожая на рыбное лёгкое, тонкая игла в вене девушки. Потом - другое, уже не в госпитале, помещение. Маэл - о, он, похоже, её любил! - сидит рядом. Джессика пьёт его кровь, глубокими глотками, но спокойно. Тихо просит даровать ей Бессмертный Дар.
Но это делает Маарет. Нежным прикосновением к шее она прикасается к живительному источнику густой влаги, а после с неподдельной заботой в зелёных глазах даёт Джесс напиться своей могущественной крови...
Арман был шокирован. Слишком много переживаний для одной ночи. Он не заметил, как они с Ривз оказались на полу этой комнаты, обвив друг друга руками, как если бы это была любовная прелюдия. Теперь, когда всё закончилось, Амадео лежал один, на спине. Его джинсовая куртка перекрутилась на хрупком теле, волосы, лоб и шея были мокры от кровавого пота, он ничего не видел перед собой, лежал с закрытыми глазами, словно в прострации. Но это был не экстаз. Это было полнейшее опустошение. Откуда-то издалека доносился её мелодичный голос, она что-то спрашивала, но Арман не понимал ни слова. Кажется, что-то про секту? Секта... Какую секту? Сейчас вампир чувствовал себя таким жалким и маленьким, таким несчастным, что не мог ей ответить.
Прошли минуты. В какой-то момент Амадео нашёл в себе силы сесть. Он обнял колени, стянутые джинсами, руками и опустил на них голову. Он плакал, как не плакал за долгие пятьсот лет - он выл. Он кричал. Он тихо, безнадёжно всхлипывал. Наконец-то он дал волю своим эмоциям. Арман даже не понимал, что послужило спусковым крючком. Успокоиться он не мог. Джессика молчала, не произнося ни слова. Была ли она до сих пор здесь? Неважно...
Он по-настоящему хотел умереть. Хотел ничего больше не чувствовать. Пусть сгореть на солнце или в огне, но чтобы эта проклятая сердечная мышца полностью атрофировалась.

Отредактировано Арман (2018-09-07 18:33:26)

+1

17

Да что же это такое? Арман рыдал так горько, будто у него разрывалось сердце!
Не такого ждала Джессика. Ведь Арман с таким предвкушением ожидал крови Маарет, с таким желанием смотрел на её руку... Ей казалось, что вкус древней крови должен если не обрадовать его, то хотя бы поднять ему настроение!
- Арман, милый, что случилось? - Джесси обняла его обеими руками и, сама того не замечая, начала гладить по волосам.
Ей казалось, что она обнимает младшего братика, которого у неё никогда не было. Меньше всего на свете Арман сейчас походил на того грозного, уверенного в себе вампира, которого она всегда знала.
Чем вообще можно успокоить вампира? Ведь ясно же, что валерьянка здесь не подойдёт! Может, бежать за тётушкой Маарет? Но оставить плачущего Армана у Джессики не хватило духу.
- Тихо, тихо... - шептала она, прижимая его к груди. - Я здесь, Арман... Всё хорошо, мы в доме у тётушки Маарет... Сюда за тобой не придёт никакой враг...
Увы, это всё, что она могла сказать и сделать - ведь о причинах такого надрывного плача она даже не догадывалась!

+1

18

Арман не чувствовал, как его начала успокаивать Джессика, - настолько безутешно рыдал. Его прекрасное лицо было обезображено солёными подтёками кровавых слёз, оно казалось неестественно розовым, как ожог на руке у смертных. Рукав джинсовой куртки пропитался кровью и приобрёл темно-фиолетовый оттенок.
Опять ни одного чистого комплекта одежды. - отстранённо думал Арман, продолжая рыдать. Эта мысль пришла как будто из другого мира, слишком она была чуждой его состоянию. О какой-то одежде думает... Дурак.
Прошло полчаса. Плакать вампиру надоело. Точнее, слёзы, кажется, закончились. Вот Арман и овладел искусством плакать - прекрасным способом облегчить груз на своих плечах. Он ещё долго сидел, уткнувшись в колени, теперь уже молча. Его спина иногда продолжала вздрагивать, да кадык иногда поднимался, но затем вновь вставал на задуманное место. Дыхание было прерывистым и тяжёлым.
В какой-то момент Арман поднял голову и вытянул ноги. Теперь он сидел, выпрямив спину. Руками, как мог, Амадео вытер лицо и теперь, как будто в первый раз, увидел Джессику. Он смотрел на неё слегка припухшими от слёз глазами, разглядывая её нос, лоб, глаза, наполненные искренним, женским сочувствием. Она, конечно, не ожидала, что застанет вот такое... Настоящую истерику. Что смертному, что вампиру было одинаково тяжело переносить чужие слёзы. Любые проявления человеческого просто не могут оставить нас равнодушными. Они скребут о сердце, не позволяя пройти мимо. Как это всё-таки прекрасно. И как ужасно.
Арман покачал головой, словно силясь что-то сказать, но не будучи в силах подобрать нужных слов. Он взял руку Джессики - другую, не ту, из которой насосался крови, и поднёс к своим губам. А потом медленно прикоснулся губами к ней. Это был поцелуй, но очень странный, даже детский. Просто прикосновение, без напряжения губ. Вампир склонил голову и продолжал держать её руку в своей даже после того, как отстранил свои губы.
- Враг... - Амадео хрипло рассмеялся, неожиданно громко, - Я сам свой самый злейший враг.
Арман горько улыбнулся, глядя на Джессику. Поняла ли она, что он имел ввиду? Должно быть, поняла. Теперь их связь углубилась.
На смену панической истерике пришло мрачное, опустошительное спокойствие, какое приходит всегда после сколько-нибудь усиленного плача. Вампир вдруг вздрогнул.
Надо собраться. Совсем расклеился, валяешься тут, как старая сломанная кукла..
Амадео поджал губы и опёрся правой рукой о пол - не хотел во всей красе демонстрировать пропитанный слезами рукав.
- Прости. Меньше всего я хотел, чтобы ты видела меня.. таким. - весь налёт прежней холодности улетучился без следа. Арман сейчас был слишком уязвим. Он слабо улыбался и даже забыл закрыть свой ум привычным усилием воли.

Отредактировано Арман (2018-09-07 19:14:23)

+1

19

Что же с ним такое творится? Одежда Армана намокла и окрасилась красным от слёз, её слов он, кажется, не слышал вовсе.
Джессике показалось, что прошла целая вечность, прежде чем кровавые потоки иссякли. Арман тяжело дышал.
Подняв лицо и сев на полу, Арман встретил взгляд Джессики. А затем - совершенно неожиданно! - прикоснулся губами к её руке (не к той, которую кусал) и оставил на её коже нежнейший, лёгкий как воздух поцелуй. Как же приятно... И как приятно, когда он держит её за руку.
Он говорит - он сам себе злейший враг? Что это может значить? Судя по тому, что Джессика увидела в воспоминаниях Армана, злейших врагов за свою многовековую жизнь ему пришлось повстречать немало. Так что зря он на себя наговаривает.
Он просит прощения? За что? За то, что его что-то до слёз расстроило?
- Тебе лучше? - Джессика мягко положила руку ему на запястье - ту самую, которую он целовал. - Я могу тебе чем-нибудь помочь?
Наверное, звать тётушку Маарет сейчас не стоит. Раз уж Арман Джессики смущается, то Великой Маарет будет смущаться тем более.
- Что тебя так расстроило, Амадео? - осторожно спросила Джессика, не заметив, что называет Армана именем, которое узнала из видений.

+1

20

Арман наконец-то приходил в себя. Он слышал её спокойный, заботливый голос, и даже находил в себе внутренние ресурсы, чтобы отвечать. Вампир машинальным движением руки пригладил растрёпанные волосы - теперь он выглядел довольно сносно, должно быть. Только нужна другая одежда - более чистая, но такая же современная. Любил Арман джинсовое - очень практичное, немнущееся тряпьё. С курткой Амадео расставаться не хотелось, однако он совсем не имел привычки стирать свои вещи, его максимум был - оттряхнуть. Одежда с наступлением конца двадцатого века стала стремительно обесцениваться - она всё дешевела и дешевела, алчные люди, потакая своим желаниям, стремились всё более экономить на материалах, а простые смертные скупали по куче вещей за сезон (кстати, и сезонов теперь было не четыре, а много больше), чтобы потом их повыбрасывать на свалки, которые теперь источали свой отвратительный аромат повсюду. А что творилось за городом - ещё одна ужасная тема, но уже для другого разговора.
Рука Джессика до сих пор лежала на его руке, похолодевшая, потому что Арман выпил довольно много крови и не отдал своей. Амадео погладил вампиршу по руке кончиками пальцев - возможно, это прикосновение было слегка щекотливым. Он говорил, глядя на чистый пол:
- К этой крови я, увы, оказался не готов. Сам не знаю, что меня так сильно пробрало. - вампир поморщился: ему не хотелось больше говорить о своих слезах - это было проявлением его слабости. А, с другой стороны, как теперь можно было уклониться от её расспросов?
Впрочем, пусть интересуется. Ведь все мы, вампиры, одна семья.. Пусть и не по крови.
- Знаешь, я видел многое из твоей жизни. Вампиры ведь всё время тебя окружали, с самого детства, а ты ничего и не подозревала. - Арман поднял своё, теперь уже сухое, лицо и мягко смотрел Джессике в глаза, - Понятно, Маарет... А ещё Маэл. Кажется, вас что-то связывало?
Вопрос был слишком личный, но он соответствовал ситуации. Ведь теперь они не могли продолжать говорить на светские темы.

+1

21

"Не готов к этой крови". Пожалуй, Арман прав. В будущем нужно быть осторожнее и не предлагать кровь Маарет вот так запросто, руководствуясь одними лишь хорошими намерениями.
Однако самой-то ей кровь Маарет в своё время не навредила, не сорвала в ней никакого клапана, который мог бы вызвать истерику! И это в ту пору, когда она даже не была вампиром. Может быть, всё это индивидуально? Или роль сыграло то, что она приходится Маарет прямым потомком?
- Маэл... - вздохнула Джессика. - Да, нас связывала взаимная симпатия. Возможно, даже влюблённость. Но для Маэла слишком привлекательна оказалась моя кровь, и однажды он едва смог себя сдержать. Тётушка Маарет заметила это и поспешила отослать меня домой... А Маэл за мной следил по всему земному шару, присылал украшения, которые я до сих пор храню... Я совершенно уверена, что ему отнюдь не только моя кровь была нужна. Если бы я только знала! Неужели нельзя было придумать никакого способа, чтобы и я ничем не рисковала, и он не боялся причинить мне вред? Но теперь всё изменилось. Казалось бы, нам больше нечего бояться, между нами ничто не стоит. Однако...
Джессика призадумалась, пытаясь донести до Армана свою мысль и при этом не обидеть его самого.
- Однако я до сих пор так и не привыкла, что вампиры - большинство из них, во всяком случае - питаются кровью живых людей. Сейчас, когда я сижу рядом с тобой, эта мысль не вызывает во мне отвращения, но с Маэлом всё по-другому. Будь мы оба людьми, я могла бы сказать, что он - тот человек, которого я хотела видеть своим супругом. Но я не могу стать супругой тому, кто отнимает жизни у людей - даже ради пропитания. А потому после собрания у Маарет я ни разу не виделась с Маэлом. Наверное, так лучше. Всё могло бы стать иначе, если бы Маэл мог отказаться от человеческой крови - но я понимаю, что он не откажется. О таком и мечтать не имеет смысла.

+1

22

Арман слушал печальный рассказ Джессики, слегка склонив голову. Девушка, как обычно, не скрывала свои мысли - казалось, она жила с разумом, раскрытом нараспашку. Поэтому её тихие слова лились - а в мозгу мелькали видения прошлого, необычайно чёткие и ясные. Арман словно бы воочию видел Маэла - его исполненный нежности и неукротимого желания взгляд состарившихся, но сохранивших цвет и необъяснимую ясность взгляда, глаз. Высокий рост, широкие плечи - и боль в его очах. Потом перед глазами Амадео замелькали видения украшений, которые получала Джессика - очевидно, очень дорогих и тщательно продуманных. Они блестели рубинами и изумрудами, золотом, серебром и другими сплавами металлов. Арман мог поспорить, что Ривз до сих пор хранит эти подарки в каком-то укромном, только ей известном месте. Часто вспоминает их, а, может, ночами часто возвращается к воспоминаниям о Маэле, разглядывая его любовные подарки.
В одном Джессика была безукоризненно права: она не до конца отдавала себе отчёт в этом, но уже всё понимала. О том, что вампиры по природе своей одиночки, и любовь для них - не необходимость, как, например, для смертных. Создатель и его дитя чаще всего становятся просто не нужны друг другу. Отпадает необходимость.
Еле заметно вздрогнув от этого понимания, Арман говорил, слегка приподняв брови, что придало его лицу немного удивлённое выражение. Он высказывался, перебирая пальцами - теперь он положил одну ладонь на другую и в своей нервозности гладил палец за пальцем, трогая потеплевшие подушечки и острые кончики ногтей.
- Ты очень чётко подметила одну вещь.. Когда мы становимся вампирами, меняется многое. Точнее, меняется вообще всё. Вампиры.. больше не нужны друг другу. Они могут встретиться иногда, испытать теплоту, но у них нет этой смертной необходимости - понимаешь? - Арман взглянул на Джессику, - нет необходимости постоянно быть вместе и идти сквозь вечность рука об руку. Мы, если так можно выразиться, одиночки.
Вампир немного помолчал, подбирая слова насчёт Маэла.
Надо же, а ведь она до сих пор мыслит как человек. Думает о замужестве...
Нет, Арман знал многих бессмертных женщин, но, насколько он мог судить, ни одна из них не нуждалась в постоянном спутнике -  все они, вот взять, например, Габриэль, были в высшей степени самодостаточны. Казалось, одиночество (или, по-другому, свобода) доставляло ей подлинное наслаждение.
А, возможно, дело в том, что она уже успела прожить достаточно земной жизни и ей просто осточертело замужество... - подумал Амадео и тихонько усмехнулся от собственных мыслей - они были слегка циничны.
- Странно, что тебя вообще волнует замужество в теперешнем положении. Одно дело - прожить вместе лет 50, в лучшем случае восемьдесят. Но вечность... Ооо! - Арман расхохотался, - Подумай только: вечность! Да с кем угодно это было бы мучение!

Отредактировано Арман (2018-09-09 14:06:10)

+1

23

- Боюсь, Арман, ты не совсем верно меня понял, - отвечала Джессика. - Дело не в том, что я стала вампиром. Непреодолимое препятствие между мной и Маэлом существовало и раньше, хотя я о нём не имела понятия. И это препятствие осталось прежним: я не могу выбрать своим спутником того, кто убивает людей. Узнала же я об этой стороне жизни Маэла, лишь когда сама стала вампиром - вот почему для меня всё изменилось. И именно тогда Маэл остался для меня в прошлом. Не из-за превращения, а из-за этого знания... И нельзя сказать, чтобы я так уж мечтала о замужестве. Я и раньше-то о нём не особенно задумывалась, а слово "супруг" я употребила только для удобства. Но если оно вводит тебя в заблуждение, то впредь буду говорить "спутник жизни". Думаю, я могла бы связать свою жизнь с кем-то... кто не пьёт человеческой крови. Но пока моё сердце ни на кого мне не указывает.
Арман гладил свои пальцы, явно волнуясь. Вероятно, эта тема была ему далеко не безразлична... Может, он тоскует по кому-то, но пытается утешить себя тем, что расставание было неизбежностью?
- А тебе хотелось бы встретить того, с кем ты мог бы провести вечность? - осторожно спросила Джесси. - Хотя бы теоретически? В твоих видениях я видела Мариуса, а ещё - белокурую девушку, которая сидела у твоей постели, когда ты лежал раненый. Хотелось бы тебе, чтобы кто-то из них вернулся в твою жизнь... навсегда?
Теперь уже она сама осторожно дотронулась до руки Армана. Ох, только бы не пробудить в нём никаких болезненных воспоминаний...
Джессика до сих пор переживала, что невольно заставила Армана плакать, так неосторожно поделившись с ним кровью.

+1

24

Арман внимательно слушал Джессику. Лёд между ними тронулся, и вампир ловил каждое слово девушки, действительно стараясь понять, что она хочет сказать, что имеет ввиду.
Конечно, между вампиром и смертной всегда огромная пропасть... - задумчиво размышлял Арман, одновременно слушая Джессику. Люди и бессмертные слишком разные, что уж говорить - они даже видят и слышат по-разному. Человек вечно стремится всё успеть за то маленькое количество времени, отведённое ему Богом, тогда как вампиру торопиться некуда, возможно, бессмертным положит конец только апокалипсис. Арман знал, что нелегко умереть, даже если очень захочешь. Ведь не умер же Мариус... Да и многие древнейшие (или очень сильные) вампиры не могут сгореть на солнце - безусловно, светило причиняет им жесточайшие муки, боль, во много раз превосходящую человеческую, как будто всю кожу сдирают живьём, а в кости вгоняют стальные шурупы... Но они не сгорают - только приобретают более смуглый оттенок кожи, что делает вампиров совсем неотличными от смертных.
Арману было уже пятьсот лет, и жить ему ещё не надоело. Он не горел желанием проверить, достаточно ли он древний вампир, чтобы не сгореть на солнце, а только поджариться. Слишком он боялся смерти - и слишком ему нравилась эта бессмертная жизнь. С кучей возможностей, эпоха сменяет эпоху, каждая привносит что-то новое в этот старый, полуразрушенный мир, и даже как-то развивает его... Куда же движется вся эта карусель?
- Я тебя понял. - кивнул Амадео, впрочем, сомневаясь, что понял Джессику в действительности, - Но ты же сама бессмертная. Во все времена каждой твари было, что называется, по паре. Кесарю - кесарево.. - вдумчиво повторил старую пословицу вампир, - Голубь строит семью с голубем, антилопа стремится к антилопе... Человек - к человеку. Вампир..? - Амадео улыбнулся, задав этот риторический вопрос. Пусть додумывает сама.
- То, что ты чувствуешь, абсолютно нормально. - он говорил как современный психолог, успокаивающий слетевшую с катушек школьницу, - Более того, очень многие вампиры на первых порах не хотят убивать - это и правда очень противоестественно. Но выбора у нас нет. И совесть.. - Боже мой, теперь о совести заговорил! - И совесть мучает только в первые разы. Она не может вечно кричать тебе в ухо, что так нельзя. Так что эти муки довольно быстро пройдут - хочешь ты этого или нет.
Услышав слова Джессики о том, что она могла бы связать свою жизнь с тем, кто не пьёт человеческой крови, Арман невольно улыбнулся.
- Это твой выбор, и он имеет право на жизнь. Но что касается вечности... - Амадео, не задумываясь, мотнул головой в сторону, - Нет, мне бы не хотелось. Ни Мариуса, ни Бьянки - их было достаточно, но они в прошлом.
Думаю, не это ты ожидала услышать.. - усмехнулся про себя вампир.
Но он говорил чистую правду - он больше не ждал Мариуса, не молил его прийти каждую ночь. Или хотя бы дать знак. Всё, похоже, по-настоящему закончилось.
- Подумай вот о чём. Если ты полюбишь смертного, тебе будет очень трудно удержаться от того, чтобы не превратить его в себе подобного. Я не о запахе крови говорю. - Арман вдруг вспомнил историю своего превращения, - Когда ты кого-то очень любишь... Ты не сможешь смотреть, как он или она умирает от старости или болезни. У Мариуса же был выбор: оставить меня умирать или сделать бессмертным. Он выбирал недолго, недолго выбирал и я. Подумай, что бы сделала ты в подобной ситуации.
Вампир воззрился на Джессику, задумчиво сведя брови.

Отредактировано Арман (2018-09-09 20:39:48)

+1

25

- И что же происходит, когда кончается "первая пора"? - очень серьёзно спросила Джессика. - Допустим, вампир на первых порах не хотел прикасаться к человеческой крови, обходился кровью свиней... А что потом? Жажда человеческой крови становится такой невыносимой, что теряешь рассудок? А если людей поблизости нет - скажем, вампир живёт в глухом лесу? А что касается выбора... Сейчас ведь на дворе двадцатый век, люди нашли способ хранить донорскую кровь, ради которой никому не приходится умирать. Что, если вампир, не желающий убивать людей, но жаждущий человеческой крови, перейдёт на донорскую? А что касается мук, то у меня они и не начинались, потому что я питаюсь исключительно кровью свиней! Если почувствую, что меня слишком тянет на людей - переселюсь в лес и буду охотиться на диких свиней. Разумеется, животные тоже имеют чувства... Но стоит только подумать о том, что моя мать, которая родила меня на свет, была человеком, что людьми были все мои предки, множество поколений, начиная с каменного века, что во мне - гены всех этих людей! И они во мне останутся, сколько бы веков и тысячелетий я не прожила. А потому я всегда буду слишком человеком, чтобы позволить себе... питание людьми. Для меня это слишком близко к каннибализму.
"Бьянка. Так значит, эту девушку звали Бьянка. Интересно, почему они расстались? Бьянка испугалась, когда узнала, что Арман - нет, Амадео! - стал вампиром? Или, став вампиром, он никогда больше не решился показаться ей на глаза? Но так нельзя!"
- Да, я не смогу смотреть на смерть того, кого люблю, - согласилась Джессика. - Но если жизнь этого человека будет в опасности, то зачем же мне удерживаться? Тут я даже выбирать не стала бы, потому что выбор очевиден. Когда я была при смерти, тётушка Маарет превратила меня в себе подобную, и я ей за это буду вечно благодарна. Сейчас я живу с родителями, которые мне дороги. Съедать их не собираюсь, разумеется, но если выйдет так, что с кем-то из них случится несчастье... конечно, я сделаю свою мать или отца бессмертными. Но не могу понять, как это может мне помешать любить их сейчас. И не понимаю, что в этом плохого.

+1

26

Стойкость этой девушки восхищала. Восхищала и её убежденность в собственной правоте.
Вероятно, её действительно не переубедить... - подумал Арман. Его всегда притягивали к себе цельные натуры, имеющие в жизни цель и свои ценности, за которые они могли стоять до конца, сражаться и даже погибать. Это было для Амадео, конечно, недосягаемым идеалом. Про донорскую кровь он, конечно, тоже слышал краем уха, но, будучи консервативным до мозга костей, не испытывал даже желания опробовать такого вида питание.
- Донорская кровь? - задумчиво переспросил Арман, - Но она же несвежая. Это как полуфабрикаты у смертных, перемороженные, наверное, сотню раз! - воскликнул вампир. Он никак не мог взять в толк, зачем сознательно лишать себя удовольствия испить свежей крови, питаясь этими.. отходами.
- А что касается глухого леса, для вампира - о, ты, наверное, ещё не знаешь! - для вампира не составляет сложности преодолеть большое расстояние за ничтожно малый промежуток времени. Сюда, скажем, я добирался около получаса. - Арман улыбнулся, вспомнив своё холодное, ветреное путешествие.
Конечно, в такого рода передвижениях было мало приятного, но иногда они были практически вынужденными - например, в пору лета, когда вампирам на бодрствование отводилось всего около пяти часов, ведь темнело поздно, а светало слишком рано. Как водится, дел ночью было хоть отбавляй, вот и приходилось научиться устремляться ввысь силой воли, подружиться с ветром - пассатами и муссонами.
- Но переубеждать тебя я, конечно, не стану. Да у меня и не получится это. - Амадео с уважением слегка преклонил голову, не переставая улыбаться, - Но ты смотришь на живые существа как на материальные тела. Позволю себе подкинуть тебе одну мысль для размышления - я и сам довольно много думаю об этом. А суть вот в чём: в сердце каждого живого существа находится душа - ну, общеизвестный факт. - Арман нетерпеливо мотнул головой, не желая более углубляться в старые, избитые изречения, - И в сердце свиней, ну, и в людских тоже. И с этой точки зрения нет абсолютно никакой разницы, кого ты убьёшь.
Арман с видом победителя приподнял брови. О, разумеется, он понимал, что в его теории есть значительные пробелы и практически любой, хоть сколько-нибудь эрудированный его собеседник сможет их тут же вычислить и привести контраргументы, на которые Арману просто нечего будет возразить (это вовсе не значит, что он не возразит). Пробел теории состоял в том, что, конечно, разница была. И то, и то, если смотреть на убийство с религиозной точки зрения, являлось грехом (грехом, кстати, являлось даже убийство растений). Разница заключалась в следующем: животные, конечно, обладали менее развитым сознанием, и поэтому их убийство - не такое тяжелое. Всё это казалось Арману в высшей степени логичным. Но он уже давно не стремился облегчить свой груз перед Богом - он считал себя проклятым созданием, которое - хоть ешь животных, хоть не ешь - всё равно останется для Бога не стоящим внимания, чёрной кляксой на прекрасной белой бумаге. Но Джессику сбить с толку стоило.
Интересно, что ты на это скажешь.
Фразы Ривз о том, что может ей помешать любить своих родителей сейчас, и что в этом плохого, Арман намеренно проигнорировал. Его заинтересовало нечто более важное - видение, промелькнувшее в её спокойном, опустошённом мозгу. Про Бьянку. Вот что ей интересно.. Амадео, ни говоря ни слова, послал ей ещё одну захватывающую картину - ту ночь, когда он видел незнакомую бессмертную с золотистыми локонами и маленькими жемчужинками в причёске - конечно, это была она, Бьянка. Говорил же Амадео совсем о другом:
- То есть ты не позволишь дорогим людям умереть? То есть ты обречёшь их на такую же, полную убийства (а я почему-то не сомневаюсь, что они вряд ли пойдут по твоим вегетарианским стопам) жизнь? Какой эгоизм...! - тихо фыркнул Арман. Впрочем, беззлобно - они общались дружески.

Отредактировано Арман (2018-09-11 13:16:56)

+1

27

Их разговор, что начался было как дружеская беседа, теперь всё больше и больше напоминал Джессике игру в "глухой телефон". Она говорила о генах, пытаясь объяснить Арману, почему питание человеческой кровью слишком напоминает ей каннибализм, - но в ответ слышала лишь рассуждения о душе. Она спрашивала, что произойдёт с организмом вампира при долгом отказе от "правильного" питания, - а в ответ слышала, какая же гадость эта донорская кровь. Причём, судя по задумчивому лицу Армана, сам он, видимо, донорской крови и не пробовал ни разу - но уже вынес своё суждение.
Спор ради спора - вот во что превращалась их беседа, и Джессика уже начала от всего этого уставать.
Но Арман пошёл ещё дальше. Услышав, что Джессика не даст умереть своим родителям, он тут же решил, что, получив бессмертие, они станут убийцами, а саму Джессику обвинил в эгоизме! Это при том, что он ни разу в своей жизни - ни разу, Джессика была в этом уверена - в глаза не видел её родителей!
В её мозгу вновь возникло видение Бьянки - видимо, посланное Арманом. Но Джессике было сейчас не до бывших армановых девушек.
- Я надеялась, что нам удастся помириться, - сказала она дрогнувшим голосом. - Но сейчас я в этом совсем не так уверена.
Она отвернулась, по её щекам скатилась пара слёз. Разумеется, Джессика знала, что слёзы у неё теперь красного цвета - но ей было совсем не до того, чтобы думать ещё и об этом.

+1

28

Арман, конечно, Джессику расстроить не хотел. Он и теперь не понимал, в чём провинился, она начала плакать - по щеке катилась крохотная бледно-розовая слёзка. Видимо, он сказал совсем не то, что она ожидала услышать, настолько не то, что Джесс не удержалась от слёз - что, вообще-то, считается дурным тоном. Плакать при посторонних - проявление слабости и даже какого-то насилия над невольным свидетелем эмоций - он уже не сможет уйти, пригвоздится к полу, стараясь утешить, а, если и уйдёт, то потом будет мучиться угрызениями совести, что оставил страдающего в такой момент...
Вот и Арман, этот бессмертный, между прочим, вампир, уйти не смог. Он подошёл к Джессику и сел прямо перед ней на пол, скрестив ноги. Как там это называется? По-турецки. Просто так было более удобно заглядывать девушке в глаза. Они наполнились кровью и зелень глаза оттенилась ещё сильнее, став ярче.
Что смертная, что бессмертная, невозможно этих женщин понять. - со слабым раздражением подумал Амадео.
Ему совсем не хотелось стать свидетелем её слёз, выслушивать длинную исповедь - о, нет-нет-нет, только не он, он же абсолютно посторонний для Джессики вампир. Ну, за что ему это?!
- Прости, - устало произнёс Арман, - Правда, извини, вообще не хотел тебя расстраивать, просто, видимо, действительно тебя совсем не понимаю. Тут нет моей вины.
Отличное получилось извинение - за такое только выдворить из дома. - подумал он и улыбнулся, отведя лицо, чтобы Джессика не сочла его улыбку за насмешку над её чувствами.

+1

29

Джессика внимательно посмотрела на Армана. Очень-очень внимательно.
В его голосе не слышалось и намёка на ложь или хитрость.
Достав из кармана платок, Джесси промокнула глаза - платок тут же окрасился розовым. Потом вновь перевела взгляд на юношу, который совсем не был юношей. Который уже давно вообще не был человеком - и именно поэтому, видимо, ему были непонятен ход её мыслей.
Она вспомнила прослушанную когда-то в юности лекцию о верованиях древних людей: лектор предупреждал, что поступки сверхъестественных существ, в которых верили наши предки, ни в коем случае нельзя пытаться объяснить с помощью современной логики. И предупреждал, видимо, не зря.
Едва сознавая, что делает, она вновь обняла Армана за плечи. На какой-то миг всерьёз захотелось пригласить его к себе в Нью-Йорк, чтобы пожил хоть немного в её доме, пообщался с обычными людьми - и с той, что ещё недавно была обычным человеком... Но делать этого было нельзя. Появись Арман в Нью-Йорке, на знакомых ей с детства улицах - он обязательно начнёт охотиться, и тогда она будет в ответе за судьбу его жертв.
- Арман, - прошептала она, - тебе в самом деле так трудно меня понимать? У тебя со всеми так, кто стал вампиром лишь недавно? Или... только со мной?

+1

30

Джессика обняла его, и, вопреки обыкновению, Арман не испытал желания отстраниться или причинить ей боль еще каким бы то ни было способом. Он уткнулся  девушке в прохладную шею и вдохнул её запах, прикрыв глаза. Он был абсолютно нечеловеческий, не имеющий ничего общего со свежестью и цветочным ароматом людских щек и волос.
- Только с тобой, - грустно выдохнул вампир, продолжая стоять к ней близко и не отстраняться. - С остальными мы более-менее понимаем друг друга.
Это было, как казалось Арману, правдой. Действительно, даже с Лестатом у них было больше взаимопонимания, чем с Джессикой.
- Что ты видела, когда я пил твою кровь? - внезапно спросил вампир.

+1


Вы здесь » Луи, Клодия, Лестат и другие: ретро-игра » Будущее » Главное - то, чего не увидишь глазами